«Мусорная реформа» начинается с контейнерной площадки

Девять месяцев реализации «мусорной реформы» показали, что эффект от нововведений в большей степени зависит не от дорогостоящих перерабатывающих заводов или современных мусоровозов, не от тарифа, которым зачастую манипулируют региональные операторы, а от того, переполнен ли ящик с мусором около дома.
Контейнерные площадки в первую очередь потребовали значительных вложений из местных бюджетов. Ведь за состоянием платформ для мусорных ящиков отвечает не регоператор, а органы местного самоуправления. Процесс установки контейнерных площадок выявил массу проблем реформы, в том числе главную — нежелание самих жителей брать ответственность за собственный мусор.

«Всю жизнь стояли»

Три месяца, проведенных автором на малой родине — в поселке Ракитное — убедили в одном: даже растущий тариф и новые правила утилизации коммунальных отходов не заставят жителей частного сектора пересмотреть свои привычки. Два кубовых контейнера прямо под окнами дедушкиного дома, куда я переехала на лето, заполнялись сразу же после выгрузки в мусоровоз.

Ветки, трава, потерявшие цвет растения с клумб, кроличий помет вперемешку с арбузными корками и прочими отходами становились прекрасной приманкой для мух, ос и грызунов, а паломничество соседей с ведрами можно описывать бесконечно. Пристроить жалкий пакет со своим мусором — в основном полиэтиленовой упаковкой — зачастую не представлялось возможным: не успеешь оглянуться — ящики забиты травой или чем-то еще. «Ладно, я здесь до осенних холодов, авось никто не выбросит мне под окна ртутную лампу, — думает житель. — А в будущем году уберу как-нибудь эти контейнеры».

Но не тут-то было: в рамках реформы все контейнерные площадки потребовали привести в порядок — забетонировать и огородить забором. И никого не смутило, что в большинстве случаев эти ящики установлены стихийно. По санитарным нормам контейнерная площадка должна находиться как минимум в 20 метрах от жилья, но не дальше ста. В данном случае нарушение первой границы налицо — за три месяца по звуку падающего в контейнер мусора автор могла определить, кто из соседей его вынес. После звонка в администрацию поселка работы прекратились. Зато начались скандалы.

«Дальше ста метров не пойду»

Предметом спора стала как раз та самая близость к контейнерам. Чиновники предложили перенести один ящик в начало улицы — на пустырь, второй — на середину, в «зазор» между домами. Но часть людей взбунтовалась.

— Цэ далэко носыть! — вынесли вердикт «пострадавшие», посчитав, что до новых для них площадок придется ходить больше ста метров. — Тут живуть пенсионеры та инвалиды!

На предложение забетонировать площадку под их собственными окнами, чтобы было ближе, снова протест: «Коло нас ны надо!»

В результате на сход жителей пришлось приглашать главу поселковой администрации.

— У вас на улице по нормативу должно стоять три контейнера, — начал глава Александр Кислинский. — У вас их пять. И все заполняются.

Пока, по его словам, на превышение норматива никто не обращает внимания. Но это пока. Переполненные контейнеры — живая иллюстрация проблемы, о которой представители белгородского регионального оператора уже говорили на прошедших совещаниях — мусора больше, чем за него платят. Скоро придется пересчитывать тариф.

— Ветки, пожнивные остатки… За это все платите не вы, а поссовет,- продолжал глава. — Это считается частью работ по благоустройству.

Иными словами, местные власти просто боятся допустить завалов этих отходов в оврагах да лесопосадках. Вот и нянчатся с жителями.

За индивидуальный сбор подписи поставили и те, кто уже давно сделал компостную площадку

Что же касается норматива близости к домам, то пресловутые 20 метров, как выразился Александр Кислинский «должны быть соблюдены и по закону, и по-людски». Только его словам никто не внял. Пенсионеры и инвалиды перешли на крик, сквозь который пробилось предложение: «Может, перейти на индивидуальный сбор?»

Этот способ давно опробовали во многих городах, там, где поставить контейнеры не представляется возможным. Например, в древнем Ельце, где разместить уродливый ящик с мусором под окнами памятника архитектуры (а там едва ли не каждый дом — памятник) просто нереально. И с определенного момента его жители выносят пакеты с отходами строго в назначенное время. Кто купил собственный контейнер — выкатывают его поближе к дороге. Не получается — оставляют в сторонке. Но на ракитянской земле, которая когда-то принадлежала князьям Юсуповым, внедрявшим грамотное управление хозяйством, этот вариант понравился не всем.

— Я за общий контейнер, — сказал, подписывая протокол собрания, старожил улицы Николай Андреевич. — Конкретно за этот, — указал он на уже забитый доверху ящик.

Его поддержали многие: отнес в контейнер мусор — и забыл. А то выдумали тут: сортируй пищевые отходы в компост, траву… Хлопотно!

— А мы за индивидуальный сбор, — высказались те, кто вынужден лицезреть тот самый «конкретный» контейнер из окон своего дома. В их случае о 20 положенных по нормам метрах тоже речи не идет.

За индивидуальный сбор подписи поставили и те, кто уже давно сделал компостную площадку, пищевые отходы скармливает курам, а продукты покупает в основном на рынке, а не в супермаркете — так остается меньше упаковки. Еще есть надежда на дифференциацию тарифа: чем меньше мусора, тем ниже должна быть за него плата.

Но многие даже после громких скандалов не решались поставить подпись ни в одной из граф . «Вы за контейнерный чи за индивидуальный сбор?» . — спрашивали они себя и обращались к соседям. Те, в свою очередь, вопрошали: «А можно не подписываться?» Как выяснилось, большинство просто не представляет как управляться с мусором. Хотя можно не таскать траву в контейнер, сделав компостную площадку: в ней трава сгниет и превратится в удобрение. За это областные власти даже пообещали «снизить тариф, но, правда, пока решение не принято». Бумагу можно сжечь в мангале или сдать в пункт приема макулатуры. Но зачем заморачиваться? Есть же ящик. Он все вынесет.

Миллионы на мусор

Александр Кислинский отметил, что на обустройство контейнерных площадок по всему поселку направили четыре миллиона рублей, и с каждым недовольным их размещением пришлось разговаривать индивидуально.

— А найти подход к людям не так и просто, — устало говорит глава поселка.

Желания наладить индивидуальный сбор со стороны жителей ракитянские власти не почувствовали. При том, что в соседнем райцентре — Красной Яруге, которую не зря прозвали «маленькой Швейцарией» — система работает как часы. Конечно, большинство ракитянцев сами постарались, чтобы контейнеры были вынесены как можно дальше от домов. Но если жители захотят наладить индивидуальный сбор, чиновники обязаны обеспечить такую возможность.

Но как же тогда четыре миллиона инвестиций? Напрасные траты?

Глава компании-регоператора Леонид Белоковаленко отмечает, что эти средства все равно потрачены не зря.

— Площадки послужат в процессе перехода на новую систему, — поясняет он. — Именно так и задумывалось.

Кроме того, регоператор прояснил ситуацию с ветками и пожнивными остатками: это не твердые коммунальные отходы, а потому должен вывозиться за отдельную плату.

— Тариф на них пока ниже — 300 рублей за куб, а не 500, как за обычный мусор, — отметил Леонид Белоковаленко. — Накопились ветки у вас, у соседей — кооперируйтесь, звоните нам, в течение суток все вызовы обрабатываются, заключается договор на оказание разовой услуги и все вывозится быстро и качественно. Погрузка тоже входит в стоимость.

Этот алгоритм — с компостом, сортировкой, вызовом спецбригады и 300 рублями за ветки и траву чиновникам, коммунальщикам и настоящим хозяевам кажется простым. Но многострадальные ящики на нашей улице снова забиты тем, что летом цвело на клумбах. Кто-то держит пакеты с мусором в сарае, ждет, пока мусоровоз заберет скопившиеся отходы, и платит ровно так же, как те, кто забил ящики до отказа. И ракитянский случай, к сожалению, не исключительный…

Текст: Анна Скрипка, «РГ»